Ситуация в нашей Республике тоже стала меняться, не в лучшую для всех сторону. Клан Бессмертных, периодически выцарапывая друг другу глаза и так же стремительно мирясь - до поцелуев в засос, тащил Восточную Малороссию на дно. Вражеские войска под стенами не стояли, но все понимали - дело времени. Выросшие в системе, а потом окончательно сформированные в эпоху государственного капитализма, наши кучмонавты ни о чем, кроме как о сохранении, балансирующего меж "умными и красивыми", никому даром не нужного, Каганата и спасении собственных активов, не думали. Вопрос о "разрыве в клочья" стоял уже не в месяцах, а в неделях, если не в днях.

   В ситуации постоянного циничного до беспредела двурушничества, нескончаемой склоки и оголтелого крысятничества непотопляемые броненосцы, более того - Отцы Основатели Республики, те самые которым мы по сей день обязаны педералистической терминологией* прозевали главное. Тайное умение, которым они почти два десятилетия своего правления владели безупречно, неожиданно им изменило.

   ---------------------------------------------------------------

   *Совет Педераций, Педералисты, Педераты (жарг.) - Совет Восточной Конфедераций, конфедераты. Презрительное наименование распространенное на всей территории ЦУРа, Республики Галиция, а также среди всего, несогласного с политикой Конфедерации, населения бывшей Украины.

   Они пропустили момент, когда вырос Лидер. Они-то растили только бледные тени и пресмыкающихся убожеств, а тут надо - воевать. И поднялся Командир. Причем поднялся из стойла, которое, просто так, - ни бензином не облить, ни дегтем не измазать.

   На дворе стояла всеобщая мобилизация. Лето с первых своих дней отыгрываясь за людское безумие, решило заранее выжечь город дотла: до подхода установок залпового огня, тяжелой артиллерии и массированных БШУ*. Политический расклад окончательно прояснился до обывательской очевидности. Стало ясно: "Республику приговорили. Она обречена".

   ---------------------------------------------------------------

   *БШУ - бомбово-штурмовые удары.

   Успехи нового командующего объединенными силами Петра Петровича Скудельникова, если кого и вдохновляли, то только моих журналюг, причем лишь самых зеленых, тех, кто писал "позитивку". Мастодонты "чернухи", тяжеловозы аналитики и прочая "посвященная" братия, лишь грустно улыбалась …    В один из дней как раз во время очередной жутко "чрезвычайной" и традиционно "закрытой" сессии, в корпусах бывшего областного совета и госадминистрации внезапно сменился караул. Милицейская охрана организовано погрузилась на грузовики и убыла восвояси. Вместо наших знакомых, изнывающих под непривычными касками и брониками "беркутят", на посты встали сразу три структуры: армейцы - на крышах комплекса, недавно созданный сводный отряд милиции - на первых этажах и неболтливые ребятки в штатском - по всем коридорам и пролетам.

   О случившейся перестановке я узнал быстрей, чем обычно...

   - Зайди ко мне! - отрывисто бросив, начальник управления по связям с общественностью, сразу положил трубку.

   Допечатав предложение, встал и, заправив в джинсы оттопыренную на пузе майку, вышел в коридор. В дверях столкнулся с русым крепышом в тяжелом, поверх добротной шелковой рубашки, армейском бронежилете, подсумками на поясе и АКМом в руках. Так по зданиям администрации раньше не ходили. О парнишке я слышал, как об офицере СБУ по фамилии Демьяненко. По жизни с комитетчиками у меня не складывалось и я его знал только в лицо.

   - Деркулов?

   - Да...

   Он, кивнув и, не оборачиваясь, пошел вперед. Возле кабинета Стаса открыл дверь и, пропустив меня вперед, вошел следом.

   Кравец стоя курил у окна. Я подошел. В колодце двора стояло человек двадцать. Среди бурлящего водоворота камуфляжа, оружия и рослых фигур, стелой выделялся неподвижный, сцепивший руки за спиной, Скудельников. Из центральных дверей строем с ладошками на головах выводили народ в сияющих костюмах и шикарных галстуках. Увидев лица, я понял - все, шутки закончились.

   Далее события пошли по совсем чумному, шокирующему примитивной обыденностью и взрывной быстротой, сценарию. Без всяких разговоров, криков, речей и прочих драматических аксессуаров, всех восьмерых Бессмертных поставили к возведенной с началом первых бомбежек стойке фундаментных блоков и тут же без проволочек в три автомата - расстреляли.

  На третьи сутки непрерывной работы я выполз во двор администрации. Трупы раздуло, и убирать их, кажется, никто не собирался. Зато работоспособность управлений, отделов и служб Правительства Республики внушала определенный оптимизм. Подошел поближе.

   Властители судеб, хозяева области, цвет касты Неприкасаемых, последний раз в своей жизни надулись изо всех сил. Лощенные, ухоженные лучшими косметологами лица, посинели. Открытые, никогда не лгущие, глаза задуло круговертью пыли и мелкого мусора. В раззявленные рты намело окурков и всякого сора. Меж сияющей металлокерамикой мостов и зубных протезов, вибрировали, отливающие горящей медью, живые клубки мух.

   Скольких вы сломали, переехали, ограбили и обманули?

   - Деркулов!

   Повернулся. Задумавшись, не услышал, как они вышли из здания. В нескольких метрах за спиной стоял Кравец. Возле него Председатель Военного Совета Республики. Чуть поодаль столпилось несколько человек аппарата и совсем не многочисленная, если сравнивать с прошлым, охрана.

   Подошел...

   - Кирилл Деркулов. Наш...

   Он не дал Стасу закончить:

   - Знаю! - сделал шаг на встречу и крепко пожал мне руку.

   - Здравия желаю, Петр Петрович.

   - Вот, Кравец, учитесь! - и широко улыбнувшись, продолжил. - Я знаком с вами, Деркулов - читал ваше досье. Вы мне нравитесь. И как, по-вашему, это... - он, резко выбросив левую руку, указал на ряд вздувшихся тел... - Справедливо?

   - Думаю, да. Пока! Посмотрим, что новый ветер принесет... Несправедливо только, что такое исключение, а не правило. И то, что они третий день тут лежат, тоже, не есть - хорошо, для всех нас. Во-первых, воняет, а главное, очень плохая карма.

   Бывший полковник СБУ сделав шаг, вновь улыбнулся, в упор посмотрел мне в глаза и, наклонившись, негромко сказал почти на ухо.

   - Нет. Это хорошая карма! Самый качественный и продвинутый пиар. Поверьте мне, как доктор - доктору!

   Надо признать, Скудельников не соврал. Дисциплина, работоспособность и ответственность - возросли на порядок: и у нас, и, в целом, в обществе. Перестройка большинства структур прошла за считанные дни, в то время, как в обычные, даже сверх благополучные времена, такие масштабные изменения заняли бы месяцы, если не годы.

   Пропаганда в одночасье, выскочив из удушающего прессинга надменных и все на свете знающих властителей, вздохнула и включилась во всю мощь (никогда не забуду обычное приветствие одного из бонз в преддверии серьезных проектов: "Ну, что, сборище интеллектуальных импотентов, думать - будем?").    Наши издания поменялись полностью. 

   Идиотские монологи "ни о чем" льющие воду с полос, а, зачастую, и с целых разворотов, сменились динамичной мозаикой новостей, аналитики и спец репортажей. "Расчлененка" прочно заняла чуть ли не двадцать процентов всего контента - документальными кадрами вывернутых промежностей с оторванными яйцами - фото и видео материал шел такой, что закачаешься. Соответственно, и результаты не заставили себя ждать: ярость благородная вскипала правильными волнами.

   Самые глубокие изменения коснулись основы основ - мессаджей. Для начала мы сменили риторику "виляющих жопами педерастов" на суровую "речь солдата": без подготовки перешли с "отсосем - и вашим, и нашим", на "последний рубеж крестового похода на Русь". Но этого было мало...

   ЦУР уже открыл ящик Пандоры и выпустил демонов ада на свободу. Свидомые, не изобретая велосипеда - уроки большевиков не прошли даром - прямым текстом, сказали толпе: "Можно"! Разумеется: "Пануемо, хлопци!" совсем не: "Грабь награбленное" и "Мир хижинам, война дворцам", но результаты очень похожи. У нас не было времени заморачиваться, и мы ответили просто: "Они ответят за все!" Тоже мало не показалось.

   Тем временем Командующий, как и многие неглупые люди, не чуравшиеся классики, шел торным путем "кнута и пряника". И достиг больше, чем можно было предугадать. Пачка решительных и жестоких расстрелов на месте - по горячему - за пару недель свели на "нет" чудовищный цинизм распределений и все безумие выдач гуманитарки. Так же без судебных тяжб и проволочек стали разбираться с, просто "опухшими" от вседозволенности и безнаказанности, чинушами - небоевыми ментами, таможенниками, прочей армией разрешителей и распорядителей благ. Вопросы с мародерством и грабежами беженцев, с уличной преступностью и спекуляцией реестровыми продуктами решались совсем быстро. Тела "решенных" не убирались по два-три дня.

   И тут произошло нечто: несокрушимый базис, на котором последние десятилетия зиждился режим, универсальное мерило всего на свете, та великая ценность, ради которой продавались души, становились раком и на колени - Их Величество Деньги - вдруг потеряло весь блеск. Они отошли на какой-то задний план!

   Народ облегченно вздохнул и хором пропел искреннюю аллилуйю "сильной руке".

   Но это, разумеется, не главное. Самым большим достижением Скудельникова была его команда. Он неведомым образом неизвестно, где откопал и непонятно, как зажег плеяду ярчайших военных талантов.

   В первую очередь - мозг всей армии - начальника штаба Александра Павловича Опанасенко. Мне кажется, что такой головы не было не только у ЦУРа, но и во всех штабах Сил Оперативного Развертывания Евросоюза. Пятидесятилетний полковник, в свое зеленое время - по окончании Киевского ВОКУ - долго стоял на распутье между карьерами общевойсковика и шахматиста. Выбрал армию. Но не повезло. Период самого расцвета любого армейца пришелся у него на смутные времена распада Союза, парада независимостей и проклятых войн "своих против своих". Здесь же воссиял. При обороне Северодонецка Шурпалыч плёл такие кружева из взаимосвязанных очагов обороны, управляемых минных засад, заслонных и резервных групп, надежно спрятанной и внезапно появляющейся техники и артиллерии, что в них забуксовала самая сильная группировка, когда-либо ранее выставляемая в этой войне.

   Умный, терпеливый, немногословный, готовый умереть за одного солдата, за один взвод, группу, он влюбил в себя всю армию и служил ей верой и правдой. Она же, армия, готова была лечь хоть под Северодонецком, хоть под Луганском и пойти за Опанасенко и на Киев, и на Варшаву, и куда угодно да хоть на Вашингтон! Пофиг тот океан, только прикажи!

   В довесок к Опанасенко, Петр Петрович нашел и за каких-то пол года буквально вырастил трех комбригов.

   Упертый матерщинник и до безумия свирепый в бою танкист Буслаев был готов любые железобетонные руины, в которые по карте ткнул карандашом начштаба, превратить в Дом Павлова. Демоном ночи, мотаясь на своей изувеченной КШМке по горящим развалинам он в конечном счете сдал в щебень - до фундаментов и подвалов - стертый ковровыми ударами конгломерат Лисичанск-Северодонецк-Рубежное. Но по приказу! Только вот после этой вполне заслуженной победы у строевых частей ЦУРа напрочь отпало желание воевать всерьез. И теперь, при любой возможности они поступали исходя из постулата: "Европи трэба пэрэмога? Ото хай воны й воюють".

   Можно быть безжалостным к противнику. Можно быть жестоким к солдату и, пополняя вмиг редеющие ряды беженцами и добровольцами, класть людей эшелонами, до мокрых штанов, распинаясь на каждом углу о священных жертвах и последней капле крови. Только так настоящий авторитет не завоевывается. Иваныч везде, где было нужно, стоял насмерть. Только от любителей кидаться во все стороны громкими словами, его отличало то, что он сам "стоял". И не сбоку, а в самой гуще, там, где в бетоне арматура горела бенгальскими огоньками. Соответственно и цена его приказа была несоизмеримо выше любого патетического словоблудия. Мы ему верили и под его слово любой был готов стоять до последнего, так, как сам "Команданте" стоял.

   Слава Буслаева так далеко шагнула за пределы Луганщины, что в зоне действий его бригады стали появляться группы из других республик Конфедерации. По слухам, он пригрел легендарного дончака Гирмана, так и не нашедшего общий язык со своим командованием. Говорили и о других известных полевиках, которым вдруг стало удобней сражаться у нас, а не в родных Республиках.

   Грамотный, расчетливый, чем-то неуловимо похожий на Командующего и тоже комитетчик Каргалин разбирался с югом области. Войны там пока не было, но шла активная подготовка, выстраивались оперативные связи с братьями по оружию - дончанами, и, конечно же, центральный нерв Восточной Малороссии - граница с РФ. Что и как делал Владимир Геннадиевич мало кому известно, но факт остается фактом: если в середине лета член Военсовета собственной персоной и по великому блату достал для друга одну! крупнокалиберную винтовку (их на весь фронт всего штуки три было да и то две - у охраны Бессмертных) то сейчас, в декабре, только у меня, обычного полевого командира, их было пять. Тоже и с остальным вооружением и прочим многообразным обеспечением: от еды до лекарств, от амуниции до боеприпасов, от транспорта до ГСМ, от эвакуации родных до отправки тяжелораненых.

   Его, по большому счету, вообще не было видно. Но тыл, это фундамент любой, пусть даже не особо регулярной, трижды сепаратистской и поголовно педералистической армии. И то, что он у нас прикрыт, мы не просто чувствовали - знали доподлинно. С чем и шли в любую заваруху.

 Север Луганщины держал Ярик. Когда-то с треском изгнанный из системы, бывший командир пачки милицейских спецподразделений, продвинутый рукопашник и отчаянный боец, Ярослав Алексеевич Узварко умудрялся успешно работать в проукраинских сельских районах. Поддерживал порядок, обеспечивал поставки продовольствия, сдерживал и громил различные группы разведки, агитаторов и пропагандистов, диверсантов и провокаторов, бандитов и дезертиров, бродячих отморозков и прочего прифронтового люда. Как показатель гибкости, ему удавалось удерживать достаточно высокий уровень лояльности к Конфедерации со стороны чисто украинского сельского населения.

   За ним тоже шли. Не потому, что крут, не потому, что бесстрашен, не потому, что наш Луганский, а потому, что Мужик.

   И еще был Стас. Рожденный с золотой ложкой во рту, выпестованец наследственной губернской элиты; человек проживший пять лет в студенческой общаге только потому, что любил баб больше уюта; проработавший полтора десятка лет в университете только потому, что ценил науку больше денег; всем довольный и самодостаточный плейбой - стал вторым человеком в Республике. Помимо, разросшегося до неприличия, управления пропаганды Кравец возглавил нечто, соответствующее министерству иностранных дел и, практически, лично осуществлял все международные контакты. Учитывая специфику восприятия Республики в мире, понятно, что "работал" он, в основном, с Москвой.

  Теперь, через полгода безраздельной власти, этой команде предстояло сдать очередной, наверное, свой самый важный жизненный экзамен, настоящую государственную поверку - отстоять Луганск.

 ***

   Из бункера вышла группа и сразу направилась к нам. Опытный Жихарь, мгновенно испарился, мы с Богданычем вытянулись по струнке (ну, насколько это возможно с нашими-то габаритами!) и замерли двумя мясницкими колодами.

   Петр Петрович вначале тепло поздоровался за руку с Колодием, потом развернулся ко мне.

   - Здорово, Дракулов-Деркулов!

   - Здравия желаю, товарищ Главнокомандующий!  Лучше начинать смеяться со старта, дабы плакать потом неприлично было. С Дракулой же случилась совсем другая, весьма мерзкая история, после которой я прославился на весь мир и стал, пожалуй, одной из самых одиозных фигур среди боевиков Республики... Если, не самой обосранной.

   - Печень, на День Победы, мы и так убьем. Не вопрос! Дело за малым - дату назначить.

   Перешучиваясь, направились в подвал. Перездоровавшись с начштаба и комбригом, встали перед расстеленной на столе картой. Начал и очень серьезно Скудельников.

   - Задача номер один - остановить бронегруппу. Не дать развернуться у пригородов города. Подойти - не дать! Задача номер два - нанести такой урон, чтобы, как минимум, отбить охоту штурмовать город. Как максимум, заставить убраться восвояси. Доктрину "чем больше их гробов, тем короче война" никто не отменял. "Пленных не брать" тоже. Вы знаете какие после Северодонецка шли дебаты в ЕС... Поэтому! Нами разработана операция... 

   Скудельников продолжал.

   - Если каждый из нас выполнит все, что предписано планом, если мы будем точны, исполнительны и мужественны, то сражение под Сутоганом навеки войдет в историю, а противник надолго потеряет аппетит. Только мы твердо должны помнить, что на самом деле исход битвы решится не здесь, а во Врубовке и в Родаково. С Врубовкой, надеюсь, Буслаев разберется как положено... - сделав паузу, Петр Петрович прямо посмотрел на нас с Богданычем, и я увидел, насколько измучены его глаза... Он собрался и жестко закончил: "Родаково будет ваше. Мужики, сделайте их!"

ГЛАВА III. РОДАКОВО

     После быстрого отбытия Главнокомандующего, мы, оставшись впятером, приступили непосредственно к плану. Расставили стулья, достали блокноты. Начштаба, увидев мою скорченную при заходе на посадку мину, внимательно посмотрел поверх очков и поинтересовался.

   - Что с вами, Деркулов?

   - Отвратительное питание, хроническая усталость, мало баб, водки, сна. Сауна, опять же... - он терпеливо ждал. Сухой, хладнокровный, прямой и неподвижный, как противотанковая пушка. Красные белки и желтые пятна на лице, третья, если не четвертая бессонная ночь; вот и поторгуйся с ним... - Извините, Александр Павлович! Фурункулез. Весь зад в чирьях - и смех, и грех. Ни попариться, ни до врача доехать - только вчера из болот вылезли.

   - Я знаю... - он перевел усталую двустволку на комполка... - Михаил Богданович, у вас там банька, кажется, организована? - Колода сразу заерзал:

   - Та яка там лазня, Олэксандрэ Павловычу! Тики назва. П'ятьом хлопцям нидэ повэрнутысь. - весь нахохлился, насупился. Такой виноватый, такой несчастный. Ну, не знал бы жабу, поверил! Вот уж артист.

   - Отлично. В десять получасовых смен и помоются. Запишите. В полку есть военврач?

   - Е...фелшэр.

   - Очень хорошо. Обеспечьте личному составу отряда осмотр после помывки. Далее - записывайте, Колодий - к 15-00 должен быть готов макет вот этого участка... - Опанасенко обвел на карте кусок Родаковского подъема... - От ориентира "мост реки Белая", включительно, до "Сухая балка", включительно - по вертикали, и от сих - до сих, в ширину. Вопросы?

   - Зробымо...

   - Итак... Рассказываю общий план операции, потом проработаем детали...

   Оказалось, штабу группировки известна точная дата начала наступления - утро 22 декабря. Наши европейские друзья решили сводной бронегруппой подразделений СОРа, частей ЦУРа, добровольческих формирований - эсэсовских* "курэнив" Галичины и отрядов прибалтийских легионеров - одновременно с фланговым обхватом ударить в лобовую: выдвинуться из Алчевска и по магистрали Е40 пройти до Луганска основными силами. Отдельно, перевалив одной усиленной пехотой, бронегруппой через Родаковской бугор, подойти к Луганску по Бахмутской трассе и встать у стен колыбели города Каменного Брода.

   ---------------------------------------------------------------

   *"Эсэсовские" (жарг.) - Презрительное наименование произошедшее от аббревиатуры самоназвания "Сiчовi Стрiльцi" добровольческих полков (куренiв) Республики Галичина, поддерживающей ЦУР по всему спектру вопросов.

   ---------------------------------------------------------------

   Моторизированная огневая мощь, которой они располагали, безраздельное господство в воздухе и в информационном обеспечении против тех жалких крох тяжелой техники, которой у нас и раньше было негусто, а уж после Северодонецка осталось и вовсе - только повод дать, позволяла противнику, не особо напрягаясь, действовать просто и комфортно.

   Для фронтального удара сводные силы выбрали самую короткую, широкую и качественную дорогу. Остановить их здесь могли только законченные обдолбайцы из потомственных камикадзе и то ненадолго. Да никто раньше и не собирался - единственной нашей тактикой, приносившей хоть какие-то плоды, была разветвленная очаговая оборона с построением многоярусной системы огня в населенных пунктах. В чистом поле нас даже не "рвали" - лениво, словно сусликов, давили гусеницами танков.

   С обходным путем намечались определенные трудности. Восточная Малороссия страна горная. Понятно, Донецкий Кряж не Гималайские ледники, но, разделявшее две главные транспортные артерии, плоское плато на этом отрезке можно было пересечь лишь в трех точках: непосредственно у Алчевска, потом - через поселок Родаково и у самого города - в дорожной смычке у станции Сабовка. В первом случае пришлось бы ломиться тридцать километров по убитым шоссе сквозь несколько поселков и городишко Зимогорье. Оно и по названию видно, что населенный пункт, пусть и маленький, но характер степных горцев наш противник уже прочувствовал. В последнем случае весь охват терял смысл - в Сабовке смыкались обе трассы, а расчет строился на том, чтобы заставить нас обороняться на два фронта. Да и в лабиринтах железнодорожных развязок, мостов и закрученной петлей дороги, можно было нахвататься от гранатометчиков по самое "не хочу". Оставалось - Родаково.

   Вот тут стратегический гений командования и нашел свою изюминку. Замысел отличался запредельной логикой и откровенным коварством. Бронегруппу без боя пропускали ровно на половину всего пути к Луганску. При подходе в растянутый на пять километров вдоль трассы поселок Белое фашиков издали обстреливали секреты и пёхом уходили назад в жилые массивы. Через километр напротив шахты "им. XIX Партсъезда" и цыганской слободы, носившей собственное неофициальное название "поселок Сутоган", под прямым углом начинался поворот налево в Родаково.

   Пока часть брони с пехотой втягивалась на дорогу перед подъемом, основная группа без боя шла до конечных поселковых окраин, где упиралось в оборону. Решено было поставить смешанное минное поле, подрывом уронить путепровод и, используя зигзагообразные повороты трассы, посадку с правой стороны дороги, жилые дома и маневрирующую внутри поселка бронетехнику, тормознуть группировку.

   В это же время мне отводилась задача, используя сложный рельеф подъема, остановить обходную бронегруппу на Родаковском бугре. Колодий, в свою очередь, на середине плато удерживал подходы к моим позициям, а также непосредственно железнодорожную станцию и пгт. Родаково от прорыва при возможном маневре через преддверие Зимогорья - поселок и станцию Лотиково.

   В начале у меня глаза на лоб полезли. Опанасенко видя, что я напрягся, спросил.

   - Судя по всему, у Деркулова появились вопросы?

   - Это мягко сказано, товарищ полковник. Ну, я - по порядку... Хорошо, допустим, все идет по плану. Мои пол сотни гавриков спокойно жгут примерно восемьдесят, судя по протяженности зоны ответственности, единиц бронетехники суперэлитных как вы их там называете, частей...

   - Бронекавалерийских... Знаете, что это такое?

   - Да. Гибрид танковой и разведывательной бригады.

   - Это по классике в армии США. В СОР немного другая структура. Распечатки для вас готовы. Возьмете - изучите за завтра. Продолжайте...

   - Продолжаю... И попутно расстреливаем какой-то из добровольческих пехотных батальонов. Лично мне, конечно, все равно? что гуцулы, что лабусы. По любому неленивые насчет повоевать ребята. Главное - отстреливаем. Вы же тем временем останавливаете остальную толпу. Правильно?

   - Так точно... - кажется, он даже немного приподнял вверх уголки губ, хотя нашему начштаба это не свойственно. Зато Стас, ублаженным котом развалился на табурете, словно у него под столом Катька изо всех сил трудится. Не иначе, в рукавах отцы командиры пачку тузов заготовили.

   - И что дальше?

   Опанасенко вдруг широко улыбнулся (первый раз в жизни увидел, клянусь!) и, повернувшись к сидящему рядом Стасу, сказал.

   - Что дальше, Станислав Эдуардович?

   - Да, как обычно, Кирьян. Садимся всем Военсоветом в седла, шашки наголо и мать их так и раз эдак!

   Буслаев, подперев голову рукой, хитро щурясь, поглядывал на меня с нескрываемым любопытством - что же я дальше делать-то буду? Явно мы с Колодием тут, что два тупоголовых школяра-неумехи, ни о чем не в курсе.

   - Хорошо, понял. Нет вопросов! Возьмем мою задачу... Вот я ставлю себя на место СОРовского Шурпалыча. Что имеем? Есть два очага обороны и идеально подходящая для засады дорога. Как действуем? Первое, подойдя к мосту, расстреливаю, нахрен, весь бугор вместе со складками местности с обеих сторон дорожного полотна. Второе. Высаживаю на вершине плато пару десантно-штурмовых групп и оставляю им для прикрытия вертолетное звено. Третье. Высылаю наверх усиленный дозор. Разворачиваю его на вершине. Следом - поднимаю бронегруппу. При первом же выстреле еще раз засеиваю все рвы, кусты и канавы из САУшек* и автоматических минометов. Так же поступлю и с обороной в Белом. Пару БШУ - для разминки, далее САУ и танки - прямой наводкой - стирают в пыль и минное поле, и баррикаду, и весь жилой сектор вместе с бронетехникой и защитниками...

 Опанасенко устал слушать и поднял обе руки вверх.

   - Все сдаюсь, сдаюсь. Наголову разгромил. Молодец! Теперь серьезно. Давайте, Кирилл Аркадьевич, я расскажу, как дело будет?!

   Пришлось молча развести руками, мол подчиняюсь...

   Оказалось, что не все так просто. Противник, традиционно, шагу не ступал без детальной и тщательной разведки. При чем, как правило, разведки комплексной - от фотоснимков со спутников до видео в режиме реального времени с беспилотников. Теперь его главное оружие должно ударить в хозяина. Они, естественно, детально знали все нюансы нашей подготовки на двух рубежах обороны - на задних окраинах поселка Белое и в центре станции Родаково. Только вот преисполненные военного могущества СОРовцы не обращали особого внимания на муравьев, копошившихся в поселках Родаково и Белое, а ведь именно нам - блеклой пехоте - отводилась главная скрипка в этой, разработанной Шурпалычем, хоральной симфонии ре минор.

   Непонятно, какой политический фактор они задействовали и на что рассчитывали, но здесь присутствовал цельный Министр иностранных дел, и роль Стаса состояла в гарантиях. Он дал жесткие вводные: у противника в час "икс" для начала отрубалась связь на всех частотах: от УКВ до GPS - тотально. Спрашивается, что толку - тогда? от всей, трижды могучей, артиллерии СОРа! Далее, было гарантировано, что ни одного самолета крупнее БПЛА и ни одного вертолета с момента отсчета не взлетит.

   Поверить не могу! Не будет штурмовиков и вертолетов? Я в шоке! Да СОРовцы тогда - без связи, огневого сопровождения и воздушной поддержки шагу не ступят! Ну, ладно, посмотрим, спорить все равно бесполезно...

   И в довесок мне не пришлось ничего выторговывать - сами дали столько, что еле увез. И это только часть обещанного!

   - Ваша задача, Деркулов. Первое, завтра до 18-00 вы совместно с Буслаевым и Колодием, используя спутниковые снимки, личную рекогносцировку и изготовленный штабом полка макет местности, разрабатываете: карту минных полей, точки закладки фугасов, диспозицию групп, расчетов и схему построения огня. Второе. Также, к 18-00 вы должны принять и распределить пополнение. Кроме того, вам отдельно будут приданы три группы. Вам знакома фамилия Гирман?

   Чуть не поперхнулся... Боря Гирман! Борис Яковлевич Гирман! Живая легенда Республики Донбасс, неуловимый полевик, командир засадной гранатометной группы, человек, сжегший столько вражеской техники, что во времена оные - ходить бы ему трижды Героем.

   - Да...

   - Он со своей группой входит в ваше подчинение. Кроме того, сегодня вместе с вами назад в расположение уйдет группа технической разведки и корректировщики. Ваша задача обеспечить их всем необходимым, а они в свою очередь обеспечат вас связью. Сразу ставлю вам условие: люди из служб прямого подчинения Главнокомандующего - никаких лишних вопросов. Далее. Вам будет придана минометная батарея капитана Штейнберга. Вы, кажется, знакомы. И, наконец, в-третьих, завтра в ночь к вам прибудет отдельный инженерно-сапёрный батальон, который за ночь поставит минные поля. Вопросы?

   Тут, конечно, спрашивать и спрашивать. Да вот только, по опыту знаю - отдохну, когда в бой вступим. До этого штабисты загонят в усмерть. Успеют, не напрягаясь, за трое суток подготовки в том числе и на вопросы ответить. Так хотя бы сегодня отоспаться. Ход мыслей Богданыча полностью соответствовал общей колее. Встали.

   Опанасенко, видя "что" у меня на уме, напоследок сказал.

   - Деркулов! Не забивайте голову вопросами, а просто качественно готовьтесь к операции. У нас нет ресурса для ведения боевых действий уровня двадцать первого века. Поэтому мы вернем нашего высокотехнологичного противника в условия привычные для вас - во времена войны в Афганистане. Поставим их перед реалиями восьмидесятых. А там, вы знаете: у кого нервы крепче да готовности идти до конца - больше.

   - Попробуем, Александр Павлович. Пока мы не на характер мерялись, а по пословице: "У кого больше, тот и пан"!

   - Вот мы и поменяем правила игры: отступать нам больше некуда, а с характером у нас никогда проблем не было. Посмотрим, на что они готовы.

   - Хорошо, товарищ полковник... Попробуем наших западных друзей на железистость очка: когда жим-жим - песочек не сыпется?

   Кравец расхохотался. Шурпалыч сдержано улыбнулся. Буслаев сиял и откровенно гордился своими подчиненными.

   Попрощались, вышли и доехав к себе начали работу.

   На двенадцать уже вызывают в штаб полка. Вот заодно и обсудим вопрос пополнения и комплектации. Усадил Денатуратыча со Степанычем минные поля рисовать, Жихаря отправил под задачу вооружение и боезапас подсчитывать да планировать, а вот Салама взросло порадовал отдельной программой действий. С "банным днем" Никольский на пару со Стовбуром разбирались в самостоятельном порядке.

   От Родаковского поворота дорога шла прямой, натянутой ниткой мимо заросшего дичкой и густым кустарником поля. Не сельхоз угодья, вообще - непонятно что. Скорее всего, поселок Белое планировалось расширять, и земли были выделены под застройку. Через трассу - террикон, а здесь, возможно, санитарная зона. Не понять. Ни домов, ни садов, ни полей. Степь, поросшая отдельными деревьями и непролазной растительностью.

   Вся эта беда тянулась на восемьсот метров и упиралась в реку. Звучит, ясное дело, гордо! Жихарь с полшага ее перепрыгнул - метра три всего. Склоны берегов тоже не особо высокие и крутые. Мосток железный, обычный, автомобильный. Взорвем, сразу. Им потом переправу навести - минут на десять работы. Но и не взорвать как-то неправдоподобно будет. Мины положили, а мост не взорвали. Непорядок...

   Далее, через двести метров от моста, перпендикулярно основной дороге лежала узенькая колея грунтовки и остовы деревянных столбов вдоль нее. Ни начала, ни конца у этого пути не было. Справа, метрах в ста пятидесяти, стоял одинокий заброшенный дом да слева, в сотне, еще пяток покинутых развалюх. По карте бывшие ветеринарная и метеорологические службы.

   Ну, коновал и мне бы сейчас не помешал - с Антоши врач никакой, даром, что компьютерный гений да и за точный прогноз погоды на двадцать первое тире двадцать второе, я бы чего хочешь дал. Особенно, если бы они мне клятвенно пообещали, что будет так, как и идет: сырой мокрый снег с полночи, туман утром и моросящие слезы с видимостью на полторы-две сотни метров - все остальное время. Сладкая мечта гранатометчика.

   В двадцати шагах от грунтовки, дорога разделялась. Главная, не виляя, уходила брусчаткой к небу. По углам подъема - не равномерно. Первые семьдесят-восемьдесят метров - достаточно полого, причем сразу поднимаясь насыпью на два человеческих роста над плоскостью земли. Потом загребала на свои усредненные двадцать градусов. И тоже неодинаково: где и пятнадцать - с натягом, а где и все под тридцать - легко.

   Через шестьсот метров после развилки брусчатка начинала терять крутизну траектории, входила меж двух запиравших ее холмика. Далее шла ровно сотню меж двумя густо заросшими скатами, потом выскакивала в чистое поле, где смыкалась с, притороченной к ней справа, "объездной".

   Этот кусок и был моей зоной ответственности. К большой беде фашиков ни с самой дороги, ни с беспилотников, ни, тем паче, со спутника не было видно, что, идущие параллельно дороге, промоины за столетия проточенные дождями по всей площади подъема - шесть штук в радиусе километра слева, и восемь в километровой зоне справа - совсем не канавки, а нормальные траншеи от метра до двух с лишком в глубину.

   В одиннадцать на базу влетел Петин УАЗик. Со Штейнбергом мы подружились в Северодонецке - несколько раз его минометы крепко нас выручили, пару раз сами под ними чуть не легли. Дело такое - алягеристое - всякое бывает. Батарея вначале входила в Буслаевский полк, а потом, с повышением, Иваныч забрал мужика к себе в бригаду и сделал личным резервом "Команданте". Минометчиков, вообще-то, хватало - и спецов, и самих самоваров, особенно в последнее время, но капитан - из наших, настоящих, проверенных бойцов.

   Все считали Петю евреем, хотя он числился чистым немцем. Родился в благополучно забытом им Казахстане, а на Луганщину попал в невинном детстве, с переездом родителей. С шуточками он соглашался, кивал головой, гортанно курлыкал "я, я - юде!" и, кажется, от души забавлялся.

   Внешне, без вопросов - вылитый аид или даже, фольксдойче... правда, с ярко рыжим лейблом через все курносое, веснушчатое лицо - "Made in Rjzan". Но даже откровенная славянская внешность не смущала особо продвинутых ценителей чистоты расы: "штейн"? значит - "берг"! Хорошо хоть у нас народ, уже сполна вкусив "сладких" плодов прикладного национализма, за один вопрос: "Какой ты нации?" - мог, не особо взирая на статус вопрошателя, банально начистить тому харю.

   Как по мне, Пете вообще было начхать на национальности. Хотя, как сам рассказывал, в подмосковной Коломне, где он успел закончить военно-артиллерийское училище, старшие товарищи из курсантиков особо по-первах от души забавлялись, напоминая "товарищу Петерсу" о вездесущей пользе немецкой пунктуальности - в караулах, уборках да в нарядах по кухне.

   Над своими минометами капитан откровенно посмеивался и всерьез их за артиллерию не считал. Говорит: "За две бутылки водки - обезьяну научу"! При всем этом стрелял - снайперски да народ свой гонял - всем бы так подготовкой личного состава заниматься.

   Когда Штейнберг получил шестой 120-миллиметровый полковой миномет - пообещал всем, кого считал друзьями, раздать часть своих старых батальонных - 82-миллиметровых. Лично я бы не отказался от парочки "подносов" - необходимый литраж, двоих толковых мужиков да с десяток шерпов уж как нибудь бы организовал.

   Штука, при всей громоздкости - дельная. Особо в славном деле отсечения пехоты от бронетехники - азбуки городских боев. Плюс, лупит, скотина, с закрытых позиций, причем таких, куда и СОРовские кудесники не всегда достать могли. Да по весу и габаритам "самовары" не шибко от моих "Утесов"* отличаются. Только если крупнокалиберные с АГСами, как ни выставляй, считай, пацанов смертниками поставил, то миномет спокойненько можно спрятать за квартал в любой яме и так же быстро перекинуть в другое место - пока "шпаки"** не прилетели.

   ---------------------------------------------------------------

   *НСВ-12,7 "Утес" - крупнокалиберный пулемет Никитина, Волкова, Соколова кал. 12,7 мм.

   **Шпак (укр.) - скворец. Шутка пошла от не знавшего украинского языка Буслаева, который, завидев в небе, штурмовики СОРа, как-то ляпнул: "Шпакы прилетели" - подразумевая, то ли известную картину Саврасова, то ли, имея в виду поляков (называемых в Конфедерации "пшеками"). Фраза стала крылатой и "шпаками" после называли не только авиацию СОРа, но и всех военнослужащих контингентов ЕС.

   ---------------------------------------------------------------

   Петя, увидев меня, радостно пошел на встречу, а я, впопыхах, не приметил парня, следом вылезавшего из кабины.

   - Ты, как, братишка? Заждался небожителей?

   - А ты - думал?! Даром я что-ли, прикрытия добиваясь, два часа по командирскому столу небритой пяткой стучал! Где мои самовары?

   - Быстрый какой! Отдам в свое время. Не кипишуй! Посмотри, лучше, кого я тебе привез... - он развернулся к своему щупленькому попутчику.

   Подле нас спокойно стоял молодой парень - невысокий, худенький, чернявый. Камуфлированная разгрузка, без броника да традиционный для "продвинутых" АКМС. Все бы ничего, если бы не развернутая до самых глаз горловина свитера...

   В Конфедерации слишком хорошо знали эту неписанную моду, помеченных страшным клеймом "Львовского поцелуя".

   Откуда у окров пошла страсть увечить пленных отрезанием губ не знал никто. Какую роль в этом изуверском обычае занимал город Львов - тоже. Только вот на каком-то этапе вооруженного противостояния стало все чаще и чаще звучать это, сразу ставшее зловещим, словосочетание. Во всяком случае, не так уж и недавно. Первые фотографии черепообразных лиц я видел еще по работе в "контре".

   Меня вдруг словно толкнуло что-то изнутри - ведь это же Гирман!

   Он заметил мое замешательство и, первым сделав шаг навстречу, негромко сказал:

   - Все нормально, Кирилл Аркадьевич. Здравствуйте!

   - Здравия желаю, Борис Яковлевич... - неловкость хотелось бы как-то замять, но нужные слова враз выдуло из головы... - Честно говоря, я представлял вас иначе.

   - Это? - он указал ладонью на закрытый свитером рот.

   - Да нет, что вы. Возраст да и... - как столовому серванту рассказать новенькой тумбочке о правильном понимании понятия "габариты"? - Поболей, вы, по рассказам, казались.

   Он улыбнулся - уголки темных глаз поползли в гору.

   - Да... Я еще могу разделяться на три части, а в полнолуние становиться невидимым.

   - Ха! Ну, это я и так знаю!

   Действительно, что-то я тормознул. Помню легендарную, десятки раз слышанную, историю о том, как в Рубежном Гирман спалил обвешанную с верху до низу металлокерамикой, системами динамической защиты и прочими фенечками глубокой модернизации, навороченную польскую "Тварыну"*.

   ---------------------------------------------------------------

   *Тварына (укр.) - животное. Жаргонное наименование польского танка РТ-91 "Тварды".

   ---------------------------------------------------------------

   Просчитав маршрут бронегруппы, он с ночи залез в полуразрушенную кирпичную трубу, снесенной почти до фундамента районной котельной. Держалась она, якобы, на честном слове и в ней светилось несколько дыр от снарядов, сквозь которую, сей урбанистический шедевр, просматривался насквозь. Боря, заранее завязал узел на скобе ступеньки снаружи, а сам стальной трос - закинул внутрь трубы. На чём и как он расположился история умалчивает, но, мартышкой на суку, просидев половину суток - дождался.

   Пока его бойцы отвлекали противника огнем из руин соседнего квартала, Гирман спустился по тросу несколько метров, оказался напротив хорошего сквозного пролома, и, менее чем с сотни шагов, сверху-вниз, смачно приложился из тяжелой "Таволги"* в заднюю полусферу башни. После, сжигая руки, съехал по тросу вниз и, песчанкой юркнув по заготовленному в руинах проходу, исчез в лабиринтах развалин до того, как авиационные пушки "Лёли"**, спаренным огнем, заподлицо срезали, на все сто пудов отслужившую свое предназначение, трубу.

   ---------------------------------------------------------------

   *РПГ-27 "Таволга" - гранатомет одноразового применения.

   ** "Лёля" - жаргонное наименование 35-мм зенитной самоходной установки "Лоара" на базе модернизированного варианта танка Т-72М1. С началом боевых действий силы польского контингента СОР ЕС, добавив комплекс противопехотного вооружения, использовали её в качестве боевой машины прикрытия танков.

   ---------------------------------------------------------------

   С моим пузом такой цирковой номер не проделать, тут и к бабке - не ходи. Совсем не крупному Штейнбергу - тоже слабо. Да и, по-хорошему, мало найдется хитрецов, готовых повторить Борин трюк, а тех, кто смог бы просчитать всё и, главное, решиться на подобную головоломную авантюру - на пальцах одной руки перечесть можно.

   - Пацаны, что за хренотень - тут все свои, кончайте "выкать". - Прав Петя да и влез - вовремя.

   - Да, действительно, Яковлевич... - я протянул руку. Он вновь невидимо улыбнулся и пожал в ответ.

   Добрый, скромный, тихий мальчик лет двадцати пяти. Ему бы очки еще - вылитый ботан - рядовой аспирант Стасовой кафедры. И это - он: прошедший кошмар лагеря для перемещенных и обезображенный на всю оставшуюся жизнь, выкупленный за деньги еврейской правозащитной организацией и бежавший от сытой жизни опять на войну, сжегший вместе со своими гранатометчиками народу и техники на десять международных трибуналов, неуловимая гроза и гордость обеих воюющих сторон в одном лице, охраняемый пожаром войны и объявленный в розыск пятью независимыми государствами международный военный преступник - Борис Яковлевич Гирман!

   Выехали в штаб Колодия. Решил взять с собой Кобеняка. Все же командирский опыт у подполковника - не чета моему. Пока собирались, чувствую, Денатуратыч маячит за спиной - неймется Деду. Тут и Василий Степаныч подоспел.

   - Ты, Аркадьич, найди время - переговори с Передерием.

   - Я помню. Он с нами поедет.

   - Ты сейчас поговори!

   - Иван Григорьевич! Иди сюда, дорогой... стоишь в дверях, бедным родственником, голодными глазами затылок мне палишь...

   Два раза просить не пришлось. Мелкой рысью оказавшись у стола с картами, наш чудо-подрывник разложил веером густо исписанные листы.

   - Хорошо, хорошо, ты с нами едешь. Сам все и расскажешь.

   - Кирилл Аркадьич, потерпи две минуты. Хорошо?

   - Лады. Садись докладывай.

   Он сосредоточился и кратко выложил все, что они со Степанычем запланировали. Общее решение я уже знал - ничего нового в услышанном не было.

   - Принято, Иван Григорьевич, я - понял.

   - Самое главное! Когда встанет вопрос - надо отстоять, ругаться, не знаю, но добиться, чтобы нам по периметру ставили комплекты "Охота".

   Нормальные запросы!

   За это гениальное детище советской инженерной мысли Передерий не то, что зуб - руку готов был отдать. Все уши прожужжал. Совершенно непреодолимый и безжалостный, как стихийное бедствие, полностью автономный комплекс из пяти взаимосвязанных мин и управляющего электронного блока - из всего сапёрного изобилия, на мой взгляд, был самым страшным и действенным оружием этого арсенала. Абсолютное минновзрывное заграждение! Когда я впервые приволок от Буслаева в отряд два взрывных устройства, Дед, забыв непреодолимую для него субординацию, кинулся мне на шею и, кажется, даже чмокнул в щеку.

   - Договорились, Григорьевич. Как там будет - не знаю, но драться - буду и без твоей команды с наших позиций не сойду.

   Через пятнадцать минут двумя машинами приперлись в Родаково, словно стадо отмороженных на сафари новых русских - джип, УАЗ, у всех разные камуфляжи, несколько вариантов "калашей". Правда, все охотники, видать, жизнью потертые - не иначе, как в дебрях буша на пару месяцев сезона дождей заблудились...

   Вышедший со своим штабом навстречу нам Буслаев пару раз прошелся перед "Патролом" и очень подозрительно - как-то хитро и нехорошо - поглядывал на отбойник и крышу. Ну, всё - держись! Не иначе мозгует, как туда ДШК* взгромоздить. Правильно, он же надежнее "Утеса" будет да только вот не потаскаешь его "на пузе", а Деркулову джип все равно на фиг не нужен, только понты колотить! Молодец, Иваныч! Всё правильно - базару нэма! Только ты, родной, эту тачку - последний раз увидел. Спорим?!

   ---------------------------------------------------------------

   *ДШК/ДШКМ - Дегтярев Шпагин Кpупнокалибеpный/Модернизированный, кал. 12,7 мм.

   ---------------------------------------------------------------

   Довольный Колодий сиял, ухмылялся "у пышни вуса", приговаривал "добра дрындулэтка" и, судя по всему, ведя сепаратные переговоры за моей спиной, пытался развести Буслаева на нашего японца. Еще один кандидат на дальний посыл, хозяйственный ты наш.

   - Богданычу! Шож ты так разчервонився, батьку? Никак на мой "Ниссан" глаз свой загребущий положил? Или, может, в баньку уже сходили да по коньячку - проехался?

   Колодий, и правда, весь горел самоварной медью.

   - Та - ни... якэ там око. Шо цэ вы такэ кажэтэ?! Цэ хтось згадав, як сраты сидав! - отшучивается, а сам на "Команданте" - зырк-зырк - как тот отреагирует? Буслаев повеселился чуток, потом подошел ко мне, глянул в душу и говорит:

   - Как ты, готов?!

   - Нормально всё, Дмитрий Иванович. Похоже - срастается. Только людей дайте - мне ровно половину не хватает. И ПТУР* - один, вместе с расчетом.

   - Пятьдесят человек, значит...

   - Так и прикидывал, изначально.

   - Да, помню... Будут люди. Сегодня - будут. Не такие волки, как у тебя с Гирманом, но и не сопливое ополчение. Пойдем ка, поработаем.

   ---------------------------------------------------------------

   *ПТУР - противотанковая управляемая ракета.

   ---------------------------------------------------------------

   Петя с Борей двинули к себе - в вагонное депо. С Гирманом договорились перебазировать его группу ночью. Всех своих, кроме Кобеняка, оставил курить на улице. В последний момент перед выездом вспомнил о проблеме Передерия. Испытывая серьезные комплексы по поводу оттяпанного по самое некуда хозяйства, Дед мог мыться только в присутствии Бугая. Ну и Жихаря, почему-то, тоже не стеснялся. Вот я и решил взять их с собой, прицепом, что бы без спешки смогли попариться.

   За два часа управились со всеми вопросами, кроме минирования. Как и обещал, Буслаев отдал еще один расчет ПТУР "Корнет" и, через силу, распорядился насчет пятидесяти, имеющих боевой опыт, бойцов. Утвердил общий план операции, схему построения огня, диспозиции групп и расчетов, позывные и условные сигналы.

   Спецура поставила свои условия, но гарантировала, что у нас связь, в отличие от противника, будет. Правда телефонная, не везде и, в придачу, с качественными помехами. Мол, "извините мужики, за все надо платить - их заглушим, но и самим достанется". Они попросили людей в помощь, но, учитывая, что у меня и так цейтнот и завал, работяг им дал Колода.

   Через Бахмутку на обычном "жигулёнке" прибыл командир отдельного инженерно-сапёрного батальона, представленный нам, как капитан Петренко (с него такой же Петренко, как с Колодия - Штейнберг). Относительно молодой, жизнерадостный, преисполненный оптимизма и, судя по повадкам, живущий по принципу: "Подумаешь?! И не таких быков в консервные банки закатывали!" - он сразу взялся за дело. Внимательно выслушав вводную и вытерпев методичный, дотошный расклад Передерия, капитан с порога расставил всё по своему.

   - Значится так, господа. Ваш замысел - понятен: "Безумству храбрых..." - и далее по тексту. Предлагаю такую схему. Поперек направления движения вот на этом участке... - он обозначил на макете зону от моста реки Белой до грунтовки... - Выложу насыпом нестандартную четырехполоску* "восемьдесят девятых"** длиной - сколько проеду. Точнее, проеду километр - по пятьсот метров вправо-влево от главной хорды дороги. Почему - нестандартную? Из-за ширины - придется растянуть на лишние полсотни смежные ряды и еще сверху - просеять "бабочкой"***. Дурь с ПФМками, конечно, полная, но зато будет понятно, откуда они взялись по обе стороны основной дороги на склонах. Сделаем три закладки фугасов в голове колонны - на вершине бугра, где скажете. В четырех точках, вот здесь три, и вот здесь одну... - сапёр ткнул карандашом на макете четыре раза прямо над поперечной грунтовкой... - я сделаю замаскированные закладки из усиленных БДШ****. Как раз - по розе ветров и метеопрогнозу - непросматриваемая дымовая завеса отрежет вас от частей основной трассы и участка вашей дороги до реки. Дым до неба встанет коромыслом - проверено. Три фугаса и дымовухи поставим на управляемый радиоимпульс.

   ---------------------------------------------------------------

   *Имеется в виду 4-х рядное минное поле из противоднищевых мин с неконтактными взрывателями.

   **Противотанковая мина ТМ-89.

   ***"Бабочка" - противопехотная мина ПФМ-1. Термин "бабочка" пошел от дистанционного способа минирования. При отстреле из контейнера эта небольшая, изготовленная в виде полумягкого полиэтиленового контейнера, одноразовые мина, становиться на г-образное крыло и разлетается в стороны.

   ****БДШ - большая дымовая шашка.

   ---------------------------------------------------------------

   - А что там с глушением, сами себя не вздрючим? - Буслаев обернулся к спецам. Те запротестовали: - Нет. Мы сначала, по вашей команде, заряды рванем, потом уж - врубим глушилово.

   Капитан продолжил:

   - Что касается участка склона, то тоже автоматом: по обе стороны дороги выставляю по однополосному минному полю, длиной в шестьсот сорок метров, от самой грунтовки до начала ворот холма, то есть - до фугасов. Положу в тридцати метрах от дороги жирной полосой до первых промоин. Плотностью засевания "бабочкой" могу довести коэффициент вероятного поражения до "ноль-пять" - "ноль-шесть", при стандарте "ноль-три" - "ноль четыре". Через такие поля не проходят.

   Увидев мой удивленный жест, "Команданте" спросил:

   - Что не так, Аркадьич?

   - Вроде договаривались мою пехоту с обеих сторон дороги прикрыть ОЗМками комплектов "Охота". Теперь выясняется, что просто поставят полосу дистанционного минирования. По хорошему, Иваныч, на кой мне этот полиэтилен*?

   ---------------------------------------------------------------

   *Имеются в виду мины ПФМ-1.

   ---------------------------------------------------------------

   Капитана явно задело неуважительно отношение к новым технологиям, и он удивленно приподнял одну бровь:

   - Так, господа. Еще раз! Стоит задача запустить колонну противника в огневой мешок и порвать, что Тузик - грелку. Правильно? Отлично... Для предотвращения возможного фронтального разворота бронетехники устанавливается четырехполосное минное поле длиной во всю протяженность ваших позиций и глубиной в двести двадцать метров - от моста до начала подъема. Вы позволяете противнику сделать проход и, по втягиванию брони в чулок засады, выжигаете технику, заодно прикрывая минное поле от попыток дальнейшего разминирования. В голове колонны... - он расплылся в ядовитой усмешке... - В виде стояночного тормоза устанавливаются фугасы. Для прикрытия ваших огневых точек от пушечных ударов хвоста строя, ставится непросматриваемая дымовая завеса. Пехота отсекается от ваших позиций по обе стороны чулка засады двумя минными полями высокой насыщенности. В чем проблема?

   Пришло время отстаивать заветы Передерия.

   - Может быть, я чего-то не догоняю...

   - Может быть... - едко улыбнулся кэп. При всём и обидеться на него нельзя - видно, что мужик действительно хочет сделать, как лучше.

   - Оценил! - я улыбнулся в ответ... - Первое. Мне необходимы совершенно непреодолимые минновзрывные заграждения. Причем - везде! Нас - сотня. Их - до штуки. Весь расчет на внезапность и массированный залп тяжелых гранатометов. Прорвется взвод - сотрут всех до единого. Уходить там некуда. Сам замысел на том стоит - что не заметят и не смогут предположить, что найдутся смертники, готовые здесь устроить засаду...

   - Я понял, понял! Техника развернуться не сможет. Если конечно вы прикроете минное поле на грунтовке от разминирования.

   - Пехота там, внизу, сможет пройти и обойти нас по склонам?

   - Нет! "Восемьдесят девятая" без контакта срабатывает на любое железо - оружие, бронежилеты, на всё. Плюс, я же говорил, сверху и особо стыки просею "бабочкой".

   - А на склонах?

   - Стандартный коэффициент в "ноль-три" тире "ноль-четыре" подразумевает, что из десяти солдат подорвутся трое-четверо. Пол стопы, висящие на шнурках лоскутов ботинка, очень вразумительный аргумент для оставшихся, поверьте!

   - Не сомневаюсь! Только здесь их будут мочить с трех сторон в упор и еще минометы - сверху. Когда вокруг валят подряд, без разбору, они могут просто стадом ломануться сквозь что угодно, невзирая ни на мины, ни на прочее. Плюс, мне не нравиться, что поле начинается в тридцати метрах от дороги. Там и до начала зоны минирования есть, где укрыться, залечь и вести ответный огонь. Воевать с бронекавалеристским батальоном я не намерен - только лишь расстрелять из засады и не более.

   - Гавно вопрос! Положу две полосы с отступом от дороги в десять метров. Могу, для острастки поверх кинуть "паучков"*. Они, по мощности, почти как "озимые"! - просто молодец, этот сапёр. Весельчак! Ну, правильно, ему - "поставил-ушел". На самом поле под огнем комбату не лежать и на собственное минное поле - не молиться! Решил давить мужика до последнего...

   ---------------------------------------------------------------

   *"Паучок" (сленг) - противопехотная мина ПОМ-2. Прозвана "паучком" из-за шести лопастей, на которые она становиться после дистанционной установки и выбрасываемых ею на грузиках-якорях четырех обрывных проводов.

   ---------------------------------------------------------------

   - Это еще не всё... На грунтовке и по периметру склона мины дистанционно набрасываются прямо на грунт. Правильно? - капитан утвердительно кивнул... - Но, тогда их будет видно, а это может демаскировать и нас, и общий замысел операции.

   - Поэтому и предлагал начать метров с тридцати от полотна. ПФМка, сама по себе, вообще бздня, к тому же - пылью, водичкой прибьет, снежком присыплет... Хотя, по контейнерам все равно - вычислят сразу.

   - Ну, вот. А "Охота" закапывается...

   - Вот домахались! А светиться мне всем батальоном целую ночь? Не заметят - нет?! А поставить сорок комплектов вручную - каждую мину, блок, датчик, каждый провод закопать - каково по времени?! Две сотни солдат на склоне рачком на всю ночь - не демаскирует?! Взрыватели все равно - последними идут и торчат. В оптику - видно... Вообще, далась вам эта "Охота"! Хотите, так - подарю. Хоть четыре, хоть восемь комплектов, только сейчас - не приставайте!

   По-моему, мы с Передерием его все же достали... Глянул на Денатуратыча. Тот поджал губы и важно кивнул, мол, соглашайся. Ох, ты, вражина, старая! Вымутил своего добра и успокоился? Ну, красавец...

   - Допустим. Что с "паучками"?

   - Мне нетрудно отдельно зарядить несколько кассет и набросать поверху.

   - Дед?